МАРТОС ИВАН ПЕТРОВИЧ

(1754-1835) русский скульптор

 

В Москве, Петербурге, Одессе и других городах до сих пор стоят памятники, которые более полутора веков на­зад создал Иван Петрович Мартос. Они знакомы всем, однако мало кто помнит фамилию автора монумента Ми­нину и Пожарскому в Москве или величественного па­мятника герцогу Ришелье в Одессе. Между тем И.П.Мартосу принадлежат не только эти, но и другие замечатель­ные творения, которые составляют гордость отечествен­ной культуры.

Иван Петрович Мартос родился на Украине, в местеч­ке Ичня Черниговской губернии, в семье обедневшего помещика, корнета Петра Мартоса. Заметив художествен­ные наклонности сына, отец определил его в Петербургс­кую Академию художеств, когда мальчику исполнилось десять лет. Мартос сначала учился в классе орнаменталь­ной скульптуры, где его наставником был Луи Роллан, а затем перешел к Никола Жилле, замечательному педаго­гу, который воспитал многих выдающихся русских скуль­пторов.

Мартос окончил Академию в девятнадцать лет и в на­граду за блестящие успехи был послан продолжать обу­чение в Риме. Пять лет, проведенные в этом древнем го­роде, сыграли огромную роль в формировании творческой индивидуальности скульптора. Мартос занимался в клас­сах Римской академии, много рисовал, пользуясь совета­ми известного художника, теоретика классической живо­писи Рафаэля Менгса. Но еще больше его увлекала скуль­птура, и Мартос начинает изучать технику рубки из мра­мора под руководством итальянского скульптора Карло Альбачини, который был специалистом в области рестав­рации античной скульптуры. С тех пор в творчестве Мар­тоса и появился античный дух, который заметен во всех его работах.

Он не ограничивался только тем, что перенял у древ­них мастеров внешние приемы, сюжеты и способы обра­ботки материала. Художник проникся самим существом античной пластики, ощущением гармонии мира, которое в свое время и рождало совершенные формы античной скульптуры. На этой основе Мартос и начал формировать свой стиль, в котором преобладал гражданственный па­фос и возвышенная героика.

 

Его творчество развивалось на рубеже XVIII и XIX столетий. Этот период называют золотым веком в исто­рии русской скульптуры. Именно тогда создавались гран­диозные архитектурно-скульптурные ансамбли Адмирал­тейства, Казанского и Исаакиевского соборов, украша­лись скульптурой петергофские фонтаны, павловские и царскосельские дворцы, появилось много памятников на площадях всех крупных городов России.

В эти годы особое развитие получает мемориальная пластика, фигурные надгробия. Русские кладбища стано­вятся настоящими музеями скульптуры. Многие надгро­бия тех лет представляли собой произведения искусства. Скульпторы отражали в них свойственное тому времени мироощущение, полное гармонии, когда смерть воспри­нималась не как безжалостный рок или трагедия, но как вполне закономерный переход в мир иной. Поэтому она должна была вызывать не страх или ужас, а только впол­не естественную печаль.

Надгробия исполнялись многими известными скульп­торами, но и среди них Мартос не знал себе равных. Этот вид скульптуры стал главной сферой его деятельности на многие годы. За редким исключением, он занимался надгробиями двадцать лет своей творческой жизни.

Самые ранние его работы появились в 1782 году, ког­да скульптор создал два замечательных надгробия — С.С.Волконской и М.П.Собакиной. Их форма напомина­ет античные надгробные стелы — мраморные плиты с ба­рельефами. Специалисты называют эти творения подлин­ными жемчужинами русской мемориальной пластики XVIII века.

Эти ранние работы принесли молодому скульптору славу и признание. Он стал получать множество заказов, а в 1801 году скульптору поручили сделать надгробие императора Павла I.

Кроме надгробных скульптур, Мартос выполнял и дру­гие работы, которые скоро вытеснили все остальное. Од­ним из самых известных его произведений стал памятник Минину и Пожарскому в Москве.

История его создания в полной мере отражала настро­ения русского общества той поры, когда в России возник интерес к событиям национального прошлого, героичес­кой истории русского государства.

В 1803 году один из членов петербургского Вольного общества любителей словесности, наук и художеств пред­ложил организовать сбор пожертвований на этот мону­мент. Эта идея начала воплощаться только в 1808 году, и тогда же был объявлен конкурс на лучший проект памят­ника. В нем, кроме Мартоса, приняли участие и другие известные скульпторы — Демут-Малиновский, Пименов, Прокофьев, Щедрин. Мартос победил на конкурсе, и его проект был «удостоен высочайшего одобрения».

Но работа над памятником долго не начиналась из-за отсутствия денег. Решение этого вопроса ускорила Оте­чественная война 1812 года, когда возникла необходи­мость «вновь спасать Отечество подобно тому, как Ми­нин и Пожарский ровно двести лет тому назад спасали Россию». И Мартос наконец начинает работу над памят­ником.

Он решил отразить в нем тот момент, когда Минин обращается к раненому князю Пожарскому с призывом возглавить русское войско и изгнать поляков из Москвы. Скульптурная композиция выполнена в античном духе, вместе с тем в ней чувствуется национальное своеобра­зие. Голова Минина похожа на величественную голову Зевса, одетого в античную тунику, которая походит на русскую вышитую рубаху. На щите Пожарского изобра­жен Спас. Но главное составляют не эти детали. Мартос сумел раскрыть в своих героях русский национальный характер, их отвагу и решимость защитить родину любой ценой.

Барельефы, помещенные на постаменте памятника, изображают сбор пожертвований. Среди нижегородцев, жертвующих для спасения Отечества кто что может, есть и фигура самого скульптора. Он изобразил себя в облике римского патриция, который подталкивает вперед своих сыновей, отдавая самое дорогое, что у него есть. Лицо Мартоса исполнил его ученик С.Гальберг и сохранил в нем портретное сходство со своим учителем.

Открытие памятника состоялось 20 февраля 1818 года и превратилось в настоящее торжество. Памятник Мини­ну и Пожарскому был первым памятником в Москве, ко­торый был поставлен не в честь государя, а в честь народ­ных героев.

В эти же годы Мартос много работает и в области мо­нументально-декоративной пластики. Ему принадлежат могучие кариатиды Тронного зала в Павловске, тонкая лепка Камероновой «Зеленой столовой» в Большом двор­це в г.Пушкине, отдельные фигуры петергофских фонта­нов и другое. Особенно интересны работы Мартоса для Казанского собора, который строился с 1801 по 1811 год. Мартос исполнил для собора фигуру Иоанна Крестителя, которая стоит в нише центрального портика, небольшие барельефы над окнами и фриз над восточным портиком главной колоннады.

Один из барельефов — «Истечение Моисеем воды в пустыне» — представляет собой сцену, в которой к Мои­сею со всех сторон устремляются изнемогающие от жаж­ды люди. Среди них — старики, юноши, дети, взрослые мужчины и женщины, лица которых полны страданий. Все они ведут себя по-разному: одни нетерпеливо требуют воды, другие просят, третьи уже жадно пьют. Каждая фигура отличается от остальных какими-то выразитель­ными деталями в движениях, позах, жестах. Композиция состоит из двенадцати отдельных сцен, и тем не менее они представляют собой единое целое.

В этот период скульптор создал еще немало прекрас­ных произведений, однако у него были и такие, которые, очевидно, не затронули его сердца. Это эффектные, но холодные и лишенные живого чувства монументы Алек­сандру I в Таганроге и князю Потемкину-Таврическому в Херсоне. Нельзя назвать удачным и его памятник Ломо­носову в Архангельске, хотя стареющий мастер много трудился над ним.

Однако у Мартоса в его поздний период творчества есть и просто замечательные работы, как, например, па­мятник Ришелье в Одессе, выполненный в бронзе, над которым скульптор работал с 1823 по 1828 год. Этот па­мятник ему заказали городские власти с целью «почтить заслуги бывшего начальника Новороссийского края». Французский эмигрант герцог Ришелье, который проник­ся русским духом, имел право на такую благодарную па­мять. В период его правления Одесса стала одним из кра­сивейших городов Черноморья и одним из самых ожив­ленных морских портов. Поэтому Мартос изображает Ришелье в образе мудрого правителя. Его фигура, похо­жая на римлянина в длинной тоге и лавровом венке, из­лучает спокойное достоинство. Рука Ришелье направле­на в сторону раскинувшегося перед ним порта. На пьеде­стале скульптор изобразил аллегорические фигуры Пра­восудия, Торговли и Земледелия.

 

Иван Петрович Мартос прожил долгую и спокойную жизнь. Профессор Академии художеств, он был окружен славой и признанием, воспитал много учеников, которые в своем творчестве развивали художественные идеи сво­его учителя в последующие десятилетия. Умер Иван Пет­рович Мартос в 1835 году в глубокой старости.