ДЖЕРОМ КЛАПКА ДЖЕРОМ

(1859-1927) английский писатель

 

Читая то немногое, что было написано о Джероме на разных языках, удивляешься, как много злых слов суме­ли сказать о нем критики. Его книги называли вздорны­ми, его творчество энергично и недвусмысленно опреде­лялось как позор английской литературы, как попытка протащить в нее какой-то «новый юмор». «Джером, — писала одна лондонская газета, — это печальный пример того, чем угрожает Англии чрезмерное образование низ­ших классов». Его «Трое в одной лодке» считали шедев­ром «вагонной литературы».

Но если хотя бы половина этих нападок справедлива, за что же тогда любят Джерома читатели? Почему еще в конце XIX века его считали самым публикуемым автором во всех странах английского языка? На обложках прило­жения к русскому журналу «Вокруг света» за 1912 год значится: «Собрание сочинений неподражаемого англий­ского юмориста Джерома К.Джерома».

 

Джером К.Джером родился в Уолсоле, небольшом го­родке в центральной Англии. Второе имя— Клапка — было дано ему в честь друга семьи Джеромов — венгерс­кого эмигранта Д.Клапки. Отец Джерома был архитекто­ром, но беспокойный, непоседливый характер не давал ему заниматься своим делом. Ко времени появления на свет младшего сына, будущего писателя, он окончательно заб­росил архитектуру и стал владельцем нескольких уголь­ных шахт, но уже в следующем, 1860 году, разорился и был вынужден переехать в Лондон. Вскоре в столицу пе­ребралась и вся семья.

Джеромы поселились в восточном пригороде Лондо­на, примыкавшем к трущобам Ист-Энда. Отец занялся сбытом скобяного товара. Ему не везло, дела шли далеко не блестяще. Семье прихоДилось трудно, однако глава семьи не терял бодрости и надежды на лучшее будущее. От него, вероятно, и унаследовал Джером неистощимый запас энергии, оптимизма и любви к жизни, так же как и склонность к нравоучительным рассуждениям: Джером-старший был страстным и неутомимым проповедником.

Свои школьные годы мальчик вспоминал без особой теплоты. Друзей он в школе не приобрел, занятия его не увлекали. Зато он много читал, обшаривая одну за другой маленькие частные библиотеки района. Он полюбил про­гулки по лондонским пригородам. Школа находилась да­леко от дома, мальчику купили сезонный билет, и это зна­чительно расширило круг его «странствий». Джером под­мечал и откладывал в памяти самые разнообразные кар­тины. Это были его первые встречи с нищетой, богатством, горем и радостью.

В 1871 году Джером-старший умер, а два года спустя четырнадцатилетний Джером-младший расстается со школой. Друг покойного отца устроил мальчика клерком в железнодорожную контору. Еще через год умерла и мать. Детство кончилось, пришла пора самому заботить­ся о себе и о своем будущем. Но в нем был жив беспокой­ный дух отца. Один приятель «заразил» Джерома любо­вью к театру, и у него появляется желание попробовать свои силы на сцене. Не бросая службы, он вступает в труп­пу некоего Вуда, игравшую в помещении цирка неподале­ку от Вестминстерского моста. Роли ему поручают самые скромные, на театральном языке это называется «держат на выходе», но новичок рад и этому. Ему мерещится карь­ера великого трагика, и вот в один осенний день он броса­ет свою железнодорожную контору и поступает в бродя­чую труппу.

Три года провел Джером на сцене, объездил немало городов и местечек, сыграл много ролей. Актерская жизнь оборачивалась к нему всеми своими ликами — и темны­ми, и светлыми. Но тяготы бродячей жизни не пугали его. Огорчался он из-за другого: товарищи по труппе отмеча­ли у него «всего-навсего» талант комика. Но ему казалось, что потешать и смешить — дело недостойное. Он хотел волновать людей, приводить их в трепет и умиление. И тогда он бросает театр и едет в Лондон с тридцатью шил­лингами в кармане.

Если в детстве нищета начиналась сразу за порогом его дома, то теперь она переступила этот порог. Джером сам сделался частью Ист-Энда, слился с безликой толпой его обитателей.

Стремясь выбиться «на поверхность», он сменил мно­го профессий: был и репортером, и школьным учителем, и секретарем у подрядчика, и агентом-комиссионером, снабжавшим своих клиентов всем необходимым, и клер­ком в конторе стряпчего. Но одновременно он много пи­сал.

Еще в детстве Джером мечтал о литературной славе и с волнением прислушивался к словам матери, которая часто говорила о высоком призвании писателя. Поступая в театр, он надеялся приобрести опыт, необходимый дра­матургу, а теперь, расставшись с театром, засыпал изда­телей и редакции журналов трогательными и возвышен­ными рассказами, очерками, повестями и пьесами. Но журналы не торопились познакомить читателя с новым светочем английской литературы. Они упорно возвраща­ли Джерому рукописи, и только однажды газета «Ламп» напечатала его сентиментальную аллегорию о девушке, превратившейся в водопад. Неудачи заставляют наконец Джерома задуматься о том, все ли так хорошо в его писа­ниях. И он отказывается от псевдоромантической, слез­ливой патетики, решив писать о том, что видел и испытал сам. «Я должен рассказать миру историю героя по имени Джером, который однажды бросил все и поступил на сце­ну». Так родился замысел первой книги Джерома «На сце­не и за кулисами» (1885).

 

Талант юмориста проявился у него очень рано. Еще школьником он славился среди товарищей как остроум­ный рассказчик. Юмор неизменно оживлял и его репор­терские заметки. «Я выхватывал забавные словечки из пламени пожара, выжимал оригинальность из уличных побоищ, извлекал веселость из самых ужасных катаст­роф», — писал Джером. Он любил смеяться, чувство юмо­ра присуще его натуре, а он подавлял его, прикидывался серьезным.

Книга «На сцене и за кулисами» была написана за три месяца. Джером вообще работал очень быстро. Издатель принял рукопись на кабальных условиях: за полученный гонорар Джером должен был отказаться от дальнейших авторских прав на нее. Книга не залежалась на магазин­ных полках, зато критики встретили ее в штыки. Такого резкого приема это бесхитростное и в меру веселое пове­ствование, конечно, не заслуживало, однако и громкой славы автору оно не принесло, как, впрочем, и вторая кни­га Джерома — «Мир сцены», увидевшая свет в 1889 году. Но именно этот год стал решающим в его литературной судьбе. В 1889 году появились его книги «Праздные мыс­ли лентяя» и «Трое в одной лодке, не считая собаки».

«Праздные мысли лентяя» печатались сначала очерк за очерком в ежемесячном журнале «Домашний благо­вест». Отдельное издание имело неслыханный успех и в Англии, и в Соединенных Штатах. Книгу, по словам са­мого Джерома, расхватывали, «как горячие пирожки». Еще более восторженно были приняты «Трое в одной лод­ке, не считая собаки».

 

Джером становится одним из самых популярных ав­торов. Но популярность и признание — не одно и то же: критики единодушно и непримиримо осуждали опубли­кованную повесть. Главное обвинение, предъявленное ими писателю, состояло в том, что его юмор по своему характеру не соответствует духу и традициям английской литературы. Конечно, это было не так. Все объяснялось тем, что у великих английских юмористов смешное слу­жило высоким идейным и социальным целям, тогда как юмор Джерома не возвышался над довольно поверхност­ными наблюдениями, и писатель не стремился к широким обобщениям.

Джером почти не писал о том, чего не видел и не знал по собственному опыту. Великосветское общество было так же чуждо ему, как экзотика колоний и тайны лондон­ского «дна». Неизменный герой Джерома — это средний англичанин, трезвый, рассудительный, немного непово­ротливый и тяжелый на подъем, наделенный хорошим чувством юмора. Его жизнь знакома писателю во всех подробностях, в его доме Джером чувствует себя не гос­тем, а хозяином. Писатель не просто смеется над своими героями — он любит их, но это не исключает осмеяния тех или иных недостатков в комическом персонаже. Благоже­лательность Джерома почти беспредельна, и только лице­мерие приводит его в ярость, делает беспощадным его перо.

 

В книгах Джерома много авторских размышлений и нравоучительных наставлений. Каждый из очерков в «Праздных мыслях лентяя» получил свою порцию мора­ли и сентиментальности.

Несмотря на литературные успехи, Джером оставал­ся в конторе стряпчего еще три года, готовясь совместить, карьеру юриста с литературным трудом. Он очень боялся остаться без работы и ушел из конторы только в 1892 году, когда его пригласили редактором и соиздателем в юмори­стический журнал «Лентяй». За годы работы здесь он по­чти не встречался со своими читателями и почти ничего не написал — настолько был занят. Зато редактором и организатором он оказался блестящим.

Джером сумел собрать вокруг своего журнала и та­лантливую молодежь, и уже известных писателей. В «Лен­тяе» охотно сотрудничали не только английские, но и аме­риканские авторы. Раз в неделю, по пятницам, литератур­ный Лондон собирался в редакции журнала в гости на чашку чая. Эти вечера, известные под названием «Лен­тяй у себя дома», неизменно привлекали писателей, ху­дожников, артистов.

Журнал выходил ежемесячно, но со временем Дже­рому стало тесно на его страницах. Ему хотелось создать нечто среднее между журналом и газетой. И вот в 1893 году начинает выходить еженедельник «Сегодня». По мне­нию многих, это был один из лучших еженедельных жур­налов Англии. Однако через четыре года этот журнал пе­рестал выходить. В нем появилась статья о темных махи­нациях некоего дельца. Тот затеял судебный процесс про­тив издателя. Правда, истец проиграл, но процесс разорил Джерома, и он был вынужден уйти из обоих журналов.

Джерома знали и любили читатели во многих странах Европы, и он отвечал им тем же. Еще в пору своей безве­стности и службы у стряпчего он проводил лето то в Гол­ландии, то в Бретани, то в Германии, а позже часто и по­долгу жил за границей и всегда охотно откликался на при­глашение посетить страну, где прежде не бывал. Приез­жал Джером и в Россию, где его хорошо знали и высоко ценили. «Русский человек, — писал он по возвращении в Лондон, — одно из самых очаровательных существ на зем­ном шаре». Но вместе с тем его поразила затхлость россий­ской жизни и особенно фантастическое взяточничество.

Джером трижды побывал в Америке, выступая там с публичными чтениями своих рассказов. Ему понравилось гостеприимство американцев, их откровенность, широта натуры, энергия. Но его поразили шаблонность и стандар­тизация всей жизни. «Каждый в Америке свободен выс­казывать свое мнение, но лишь до тех пор, пока он кричит вместе с толпой». Еще больше .его возмутила дискрими­нация негров.

Джером много и охотно работал для театра. Его пьесы ставили многие театры Англии и Америки. Творческую работу писателя прервала Первая мировая война. Он не­сколько раз пытался вступить в действующую армию, не­смотря на то что ему уже было за пятьдесят и он не подле­жал призыву. Наконец осенью 1916 года французское ко­мандование зачислило его в особое санитарное подразде­ление, сплошь состоящее из добровольцев-англичан, и Джером сел за руль санитарной машины.

Однако кровавые и грязные будни войны очень быст­ро отрезвили писателя. Он понял, что в «сравнении с про­фессией солдата ремесло мусорщика в наши дни — это развлечение, а занятия крысолова куда больше соответству­ют инстинктам джентльмена». Запаса пацифизма, который он приобрел на фронте, ему хватило до конца дней.

 

Из послевоенных книг Джерома наиболее значитель­ны роман «Антони Джон» и мемуары «Моя жизнь и моя эпоха», подводящие итог жизненного опыта и наблюде­ний писателя.

Последние годы жизни Джером провел на своей фер­ме. В старости он сохранил тот же вкус к жизни, который свойствен очень молодым людям.